Спіс

Заклік да расейскамоўнай моладзі размаўляць па-беларуску. «Імя», 03.12.1998.РЕЦЕПТ САМОГО ДОРОГОГО ДЕЛИКАТЕСА В МИРЕ 

Очень вас прошу, когда-нибудь сделайте это. Встаньте перед зеркалом (ноги на ширине плеч) и высуньте язык, да побольше. Вываливайте, не стесняйтесь! Внимательно присмотритесь: какой же он свежий, багровый, с пупырышками… А теперь попробуйте-ка сказать что-нибудь, держа его, родного, на весу. По Тургеневу как-то получается — только не «великий и могучий», а какое-то «му-му». Нет, такой язык нам не нужен! Вообще-то разговаривать без языка просто. Мы же все-таки белорусы. И наша мова рождается вовсе не в ротовой полости, среди размножающихся кислотных бактерий, а в глубинах мозга, где таится генетика рода и заключается секрет вашей собственной психической гармонии и полноценности.

Личный опыт

В школе я своей родной бел. мовы. как и полагается, брезгливо сторонился; угораздило, понимаешь, иметь за душой нечто глубоко попахивающее деревенским огородом. Соответственно, выражаться по-белорусски считалось пристойным только где- нибудь в кабинете бел. лит. Для кого-то озарением в этой тьме была книга, кто-то начал «поговаривать» под влиянием друга, некоторые из тех, кого я знаю, перешли на мову после референдума-95 или многотысячных манифестаций весны-96. Для меня — вдруг, неожиданно, будто из-за угла — появился Быков. Я впервые наткнулся в школьном учебнике на прозу, которая пульсировала в такт реальной жизни, — мерно, спокойно, как сердце. Я начал потихоньку почитывать по-белорусски, где-то разочаровываясь, где-то восхищаясь, но пробирался наощупь все увереннее и увереннее.

В университете я столкнулся еще с одним феноменом. Блестящие люди, отличные преподаватели, элита — разговаривали по-белорусски. А некоторые делали это так виртуозно, что просто захватывало дух. Все это вызывало острую зависть и досадный комплекс, уже не провинциальный, а национальный. С этого времени я старался в любой торжественной, значимой обстановке — конференциях, семинарах и даже на дне рождения выступать или общаться по-белорусски Однако все еще не рисковал нарываться в магазинах — после того, как одна продавщица, поперхнувшись, переспросила: «Какой-какой кубочек? Горбатый?!» В общем, повсеместное могущество русского все еще не подвергалось сомнениям.

Третьим и решающим ударом была тарашкевица в «Нашей Ніве» и фронтовских кругах. Европейское звучание, грациозные полутона и нюансы, исключительная пронзительность знаменитых мягких знаков, которая едва-едва проглядывает в русском, а по-польски уже неисправимо шипит, — поражали наповал. Белорусская мова зазвучала уверенно и мелодично, эти звуки, небесно акающие, дзеканье и цеканье возникали в образах, играя, переливаясь, и весь строй речи получал какую-то щемящую прозрачность, которую невозможно передать по-русски. Это было потрясающе.

Даже сегодня я не могу определить, какой из двух языков все-таки богаче, лучше, великолепнее. А вот какой ближе, теплее, роднее — знаю точно. Именно поэтому сейчас мне просто приятно изъясняться на холодном, блестящем чужом языке, которым я владею как ювелирными побрякушками. А когда говорю по-белорусски -с одухотворенной дрожью звучит все мое существо. Это святое.

Итак, ясным снежным днем 20 ноября 1994 года я поинтересовался у сокурсников и соседей по общажной комнате, не будут ли они против, вежливо попросил прощения у родителей — и, как ни в чем ни бывало, пачаў размаўляць.

ЧТО БУДЕТ

Нам всем следует твердо понять: через 12-15 лет по-белорусски будет говорить практически вся наша элита, культура, полнауки и часть экономики. Это неизбежно. На бытовом уровне белорусскость будет год от года все активнее отвоевывать позицию за позицией, человека за человеком. Уже сейчас ее носители куда более активны, даже агрессивны в информационной сфере, они молоды и напористы, в отличие от пассивного и пожилого русскоязычного «подавляющего большинства». Вы вспомните: всего 10 лет назад таких была горстка далеких от народа революционеров. Сейчас — десятки тысяч, преимущественно студентов и школьников. Мова стала моральным идеалом и жизненной позицией. Рано или поздно этот императив станет основой государственной политики.

Причем методы белорусизации, так пугавшие обывателей в начале 90-х, станут, по-видимому, уже иными. Не разнарядка, патетические заклинания и административное давление, а активная, зрелищная популяризация, разнообразие и качество информации, европейский стандарт, реформа системы образования и развитие неправительственной сферы.

На этот раз заставлять никто никого не будет. Есть такое понятие, как личное дело каждого. Это ваше дело, вашей совести, собственной внутренней гармонии и генетического чувства. К этому каждый должен прийти сам. Или, другими словами, прийти в себя.

Сдается, что и наша с вами любимая газета «Имя», сегодня имеющая лишь легкий белорусский акцент, лет эдак через 7-8 вооружится принципом: «Имидж — ничто. Мова — усё!»

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ

Для начала осмотритесь вокруг. Выделите в сфере вашей жизнедеятельности людей, книги и реальные дела, которые могут вам помочь. Один мой приятель не мог сесть поесть без хоть какой-либо газеты — так вот, я постоянно подсовывал ему в столовой то «Свабоду», то «Нашу Ніву», и в конце концов начал встречать его по редакциям и библиотекам за белорусскими переводами литературных нобелей.

Начинать следует с проговаривания про себя или вслух своих мыслей, задач и планов, еще лучше — самостоятельных переводов любимых песенок и сложных выражений. Сосредоточивайтесь на тех словах и сочетаниях, которые звучат и воспринимаются более выразительно, впечатляюще, чем русские аналоги. Прочувствуйте, насколько «крок разам» лучше «шага вместе”, а “Рух” неизмеримо более емок, чем пресловутое “движение”. Вместе с тем умейте признавать, что кое-где мова объективно уступает.

Отличный способ проверить свою готовность — спор. Лучше с умным русскоязычным собеседником. К примеру, спонтанная стычка: язык, на котором следует разговаривать. Это классика переходного периода. Если вам удается хоть в чем-то убедить оппонента или впечатлить зрителей — считайте, что победа близка.

Через несколько месяцев после того, как вы начали, у вас появляется мощный союзник. Глубинные генетические коды обоих полушарий мозга включаются в подсознательную борьбу за вашу мову. С этого момента процесс пойдет вдвое быстрее. Если в этот период вовсе не упражняться в русском — не исключено, что начнете разговаривать совсем как прибалты, с некоторой запинкой, припоминая штампы.

Это аксиома — «язык мой — враг мой». На мове, прежде чем сказать, секунду подумаешь. И эта секунда очень часто спасает от много чего лишнего.

ПРЕОДОЛЕНИЕ

Имейте в виду: с первых же шагов вам придется столкнуться с весьма сильным внутренним сопротивлением. Все начинается с непосредственного старта в отношениях с родными, одноклассниками и даже, страшно сказать, любимой девушкой. Примерно 7-10 дней вы испытываете одну и ту же неприятную, неудобную стыдливость. Выговаривание привычных слов превращается в театральную пытку. Не отступайте. Этот барьер каждый раз берется с ходу. Ваша мова в 95 процентах случаев вызывает положительную ответную реакцию. Это им становится стыдно, и большинство немедленно поддерживает ваш почин: «Ты знаешь, это здорово. Я бы и сам, да вот все как-то… А ты молодец. Давай».

Вот и давайте. В этом ваше психологическое превосходство. Вы сразу выделяетесь из толпы, поднимаетесь над ней. Вы с первых слов производите впечатление интеллигентного, культурного, порядочного человека и заставляете окружающих по-иному, гораздо более уважительно, относиться к себе. Каждый второй скажет вам об этом, каждый третий попытается заговорить с вами по-белорусски. Словом, вы употребляете мову, а мова изменяет вас. Мова — это романтика, это то, во что хочется верить. Кстати, специально для любимой девушки: такие интимные словечки, как «зайка», «милая», «любушка», в белорусской мове также имеют место, а еще есть и «каханачка», «ласачка», «зорачка», «гаечка», «дзяўчынка мая», «ясачка», «красуня», «прыгажунечка» и тьма прочих, не менее нежных. У всех серьезных, с кем я общался на эту тему, белорусская любовная речь пользуется репутацией более теплой, чувственной и трогательной. В общем, как резюмировал один мой знакомый компьютерщик, «возбуждает».

Вторая напасть — прогрессивная трасянка. Дьявольская штуковина. В быстрых разговорах, суете и сложных ситуациях возникает такое мгновенное подленькое желаньице выговариваться на двух языках сразу. Хищнический позыв — урвать, как кажется, самое лучшее, сочное и оттуда, и отсюда. Получается что-то вроде деревенского акцента, но с чудовищными цитатами. Аж до нервного смеха, до самых заумных извращений. Например, хочется с наслаждением передразнивать президента. Барьер с виду пустяковый, однако, он коварнее первого. Идея синтеза родственных языков навязчива, хотя и неестественна, вроде инцеста. Чтобы справиться, придется постоянно следить за чистотой речи и подтягиваться в присутствии авторитетов и спецов — тех, кому вы подражаете или хотите понравиться. Наконец, барьер третий, великий и ужасный. Русская литература, кино, искусство, сам Русский Язык собственной персоной. Тут дело обстоит серьезно. Чувство превосходства русского действительно способно повергнуть в панику. Не отчаивайтесь. Надо усвоить несколько основных вещей:

- русская литература, музыка, искусство действительно великие. Кстати, вклад белорусов в русскую культуру огромен: Симеон Полоцкий, Фёдор Достоевский, Михаил Глинка… В общем, это не вредно. Вредно думать, что ничего более великого и духовного человеческая цивилизация не создала;

- ближе, дороже, понятнее своего собственного ничего быть не может Вот эта земля, которую видно из вашего окна, и есть ваша Родина. Вероятно, это придет с годами, но чем раньше вы поймете, тем лучше;

- русский язык, на самом деле великолепно разработанный и освоенный, уже сто раз пережеван. Впечатление такое, что его развитие практически завершилось. Дальше некуда. Без притока живительной силы остается разлагаться на жаргоны, матерщину, канцелярщину, разрушаться в агрессивной среде иностранщины. Жизненное пространство русского, в отличие, например, от английского, стремительно сокращается. А вот белорусская мова, к тому же освеженная тарашкевицей, имеющая громадный внутренний и внешний потенциал, дает свободу творчества для формирования языка куда более современного и совершенного.

Ну вот, теперь можно и приступать. Вспомните, что сегодня за дата, посмотрите на часы. Это для истории. И обратитесь к соседу (брату, маме, жене) с дословным переводом Глеба Жеглова, — для убедительности прищелкнув пальцами и приняв подобающее выражение лица:

- А цяпер — гарбаты!

-?

- Я сказаў, гарбаты!

 

(перевод автора)